9 МАЯ: СОЧИНЕНИЕ…

   Иду я по коридору и какой — то голос мне делает «ин бриф»: «Ничему не удивляйся, Ты работаешь в газете «Известия», образца 1962 года, со всеми нравами и традициями тех годов. Ничему не удивляйся» — повторил кто-то прямо мне в ухо.. Подхожу к двери — вижу на табличке свою фамилию и должность. Ох, и ничего себе, думаю – целый «заместитель главного редактора». И это в 60-е и не где то там, а у самого Алексея Аджубея.
Делать нечего, захожу, сажусь за огроменный стол. Вдруг звонит телефонный аппарат без диска. Ну, попал, думаю. Трубку беру и пересохшим горлом – «алььо?» «Саня, зайди ко мне,  давай быстро» — это Аджубей. Ну, пошел, а что делать?

   Здороваюсь с улыбающейся секретаршей – захожу. «Саня, говорит Аджубей, тут какое дело, Первый, тыкая пальцем, куда то вверх, попросил очерк про героев 1941 года – танкистов, Давай, работай, вот тебе адрес больницы, они все там находятся.… Не впервой». Беру листик с адресом и иду к себе. Ну, думаю, завтра поеду, что — то напишу.

    Утром выхожу из квартиры и что-то не так — туман или дым в подъезде. Ну, думаю, пацаны «жабки» жгли. «Жабка»  — такая нехитрая фигура из кинопленки, при поджигании прыгает, дымит и дурно пахнет Очень популярно среди пацанвы было в 60-х.  Кое как закрываясь от дыма выхожу из двери и уже с удивлением вижу на ногах сапоги, офицерская довоенная гимнастерка, орден Красного Знамени на груди, планшетка на боку. И портупея с ТТ оттягивает пояс.

   Автоматическое движение руки к голове – фуражка. Опускаю глаза – петлицы майорские. Приплыл….
«Эй, майор!!!, Саня, аууу!!!» — это из легковушки редакционной голос. За рулем – Вася, редакционный родитель. Тоже в форме, но не офицер — рядовой. «Ну, что, поехали, военкор? Главный приказал прямо в штаб доставить». И улыбка во все 32 зуба.
Едем, за окнами банальный фронтовой город и следы недавней бомбежки. И людей – ни единой души. Город закончился – заезжаем прямо на позиции. Тут нас встречает капитан – вытягивается – «Товарищ майор, вас командующий ждет…» Делать нечего, иду. На душе нечто неимоверное, это же где я? Кто я? Что дальше?
Входим в командный блиндаж. За неким подобием стола – высокий, худой генерал. На лице очки. Круглые как иллюминаторы — на переносице склеенные.

   Генерал-лейтенант – любимец Сталина. Потом, правда, его повесили, как предателя. В 1946… А пока он герой и любимец… Худое лицо, очки. «Ну. что, пресса, приехал? За каким чертом? Тут, таких как ты троих уже положило. Сидели бы бумагу марали в редакции» Генерал недовольно хмыкнул: «Ну, давай к лейтенанту — в танковый взвод. Шансы уцелеть есть какие-то» Я: «Товарищ генерал – лейтенант, я только хочу сказать, что вам…». «Знаю, все знаю, майор, я такой же как ты. И не пытайся ничего менять, бессмысленно…»

    Отдаю честь, поворачиваюсь кругом и на негнущихся ногах  иду за капитаном. Тот доводит до перекрестка – далее сам метров 500. Вижу танк. Обгорелая краска, вмятины. Не успел и рта открыть, как: «О, пресса опять пожаловала, давай в броню, скоро наступление»… Пока познакомились, пока то да се. И тут — ракета. Одна. Вторая… Быстро грузимся и вперед. Ревет мотор: «Справа, справа. Видишь? Огонь! Бронебойным..». Выстрел. Один, второй, третий … Голос командира лейтенанта: «Горит,, сука…». И тут… Удар, звон.. вспышка… взрыв… темнота…

   Стою я возле белого корпуса – вместо окон — фанерки. Возле двери вывеска «Дом интернат для инвалидов». Аккуратно осматриваю себя – гражданский костюм… все на месте. А рядом со мной — человек в белом халате. Представляется – главврач дома интерната. Рассказывает, что лежат у него в основном инвалиды войны, которых нет родственников, что бы забрать. Так думаю, судя по всему — опять в 60-х. И живой.
Это радует. Заходим в одну из палат и…. я едва не сползаю по стенке. На койке тот самый танкист- лейтенант…Ой, думаю…
Изрядно постаревший и погрузневший, Рука и нога ампутированы.»

   «А, пресса, куда ж ты тогда исчез? Мы думали, что тебя разорвало или контуженный ушел куда. Искали долго. В редакцию о гибели сообщили. За неделю четыре военкора погибли у нас. А ты оказывается живой. Садись, поговорим..». Говорили мы часа с четыре…

   Приехал я родную редакцию, сел за любимый, хромированный «Континенталь» — и стучу по клавишам. Хороший такой материал, первополосный — «Экипаж машины боевой».

   Закончил, помчался к главному. Тот пробежал глазами и поднял большой палец. «Бомба!. Первый обалдеет. Молодец!» Кому-то звонит по вертушке: «Василий Петрович, в набор Санин очерк — срочно. Да, да, как всегда с выносом на первую полосу..». Думаю: «Этого мне только и не хватало…»

   Далее, вроде еду на эскалаторе метро и вижу как люди «Известия» читают. Именно мой «Экипаж..». Десятки, а то и сотни людей…. Приехал в редакцию — вижу свой вскрытый кабинет — двери нараспашку, какие то люди в специфической одежде, перепуганный Аджубей что-то то им доказывающий. Меня увидел: «А, герой  дня, млин.… Собирайся, это за нами». Увидев, очевидно, мои перепуганные глаза, похлопал по плечу: «Не переживай, Не на Лубянку. Это Первый зовет, злой как пес…».

   И вот мы уже в громадном кабинете. Видим стол и высокую спинку кресла обращенную к нам. Это кресло неожиданно и резко поворачивается. Перед нами Никита Сергеевич, собственной персоной. Бородавчатое лицо, злые, волчьи глаза и гримаса ненависти: «Что ж вы, писаки, такое наделали? Нам герои нужны, а не калеки раненые безрукие!» Хватает со стола свежий номер «Известий» и начинает цитировать. И с особым цинизмом комментировать читаемое…

   На наши попытки с главным что — то проблеять в защиту, истерический визг: «Идите, работайте, писссатели»… И уже далее совершенно спокойным тоном: «Подождите». Снимает трубку кремлевки: « «Катя, читала «Известия»?» Чтобы завтра Госкино начало работать над фильмом». Еще один звонок: »Читал?, Молодец, что читал. К тебе сегодня придет пресса, прикрепишь к нему редактора, сценариста и режиссера. Чтобы кино было через год. Финансирование — целевое»». Нам, уже без истерик: «Все поняли? Вперед, работайте, писсссатели»

   В этом месте я и проснулся весь мокрый и бьет озноб, колотиться сердце и руки ноги на все 360, и на груди под сердцем желто кровавый синяк величиной с кулак…придя в себя под ледяным душем – полез в интернет – не было такого фильма в 60-е. И генерал-лейтенанта того таки повесили в 1946. Или не повесили. Всякое говорят…

Реклама
Both comments and trackbacks are currently closed.
%d такие блоггеры, как: