КОРРУПЦИЯ… 1941

Оказывается, коррупция, проституция и нечестная коммерция буйным цветом процветали даже в 1941 когда немцы оккупировали   Украину.

ДНЕВНИК ЖИТОМИРЯНКИ-АНТИСОВЕТЧИЦЫ

   В архивах ФСБ Российской Федерации до сих пор хранится удивительный документ — часть дневника инструктора Житомирского горкома ВКП(б) Надежды Саковской. Удивительное в нем то, что, судя по всему, инструктор горкома на самом деле являлась злостной антисоветчицей, «врагом народа» и в иной ситуации пошла бы под расстрел. Хотя, возможно, ее сокровенные мысли являлись чаяниями большинства граждан СССР? Вот отрывки из ее дневника:
«22 июня 1941 года.
…Неужели приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы — хуже нашего не будет. Да и что нам до немцев? Жить-то будем без них. У всех такое чувство, что вот наконец пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания все же крепко надеялись. Да и не будь этой надежды, жить было бы невозможно и нечем. А что победят немцы — сомнения нет. Прости меня, Господи! Я не враг своему народу, своей Родине… Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все, вся Россия и Украина страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас все, в том числе и чувство патриотизма.
23 июня 1941 года.

   Слухи самые невероятные. В Житомире началась волна арестов, которые всегда сопровождают крупные и мелкие события нашего существования. Масса людей уже исчезла. Арестованы все «немцы» и все прочие «иностранцы». Дикая шпиономания. Население с упоением ловит милиционеров, потому что кто-то пустил удачный слух, что немецкие парашютисты переодеты в форму милиционеров. Оно, конечно, не всегда уверено в том, что милиционер, которого оно поймало, немецкий парашютист, но не без удовольствия наминает ему бока. Все-таки какое-то публичное выражение гражданских чувств. По слухам, наша армия позорно отступает.
24 июня 1941 года.
…Многие идут добровольцами на фронт. Это отнюдь не энтузиазм, а расчет. Семьям добровольцев обеспечивается довольно большое пособие, а мобилизуют все равно если не через неделю, так через две. Вот люди и спешат в «добровольцы». Власть делает из этого пропагандистскую шумиху. И волки сыты, и овцы если не сыты, то все же имеют какую-то пользу.
25 июня 1941 года.
Объявлена общая эвакуация женщин и детей. Работает эвакуационное бюро. С необычной отчетливостью наметилась грань между «пораженцами» и «патриотами». «Патриоты» стремятся эвакуироваться как можно скорее, а вторые, вроде нас, стараются всеми способами спрятаться от эвакуации. И нас больше в десятки раз: на одного «патриота» приходится до десяти «пораженцев». Эвакуируются в основном не местные, последние всеми хитростями страются остаться в городе…».
26 июня 1941 года.
С питанием все труднее. Запасов, конечно, ни у кого нет. Все воруем картошку на огородах… За керосином очереди фантастические…».

   Видимо, в этих словах дневника члена ВКП(б) и кроется разгадка, почему Красная Армия на первом этапе войны была так позорно бита врагом.

КОММЕРЦИЯ ВРЕМЕН ОККУПАЦИИ

   Схема достаточно простая — военнослужащие немецкой армии продавали в Украине немецкие рейхсмарки по курсу один к двадцати и пересылали советские рубли по почте в Германию, где родня вкладывала их в соответствующие заведения, предварительно обменяв по официальному курсу один к десяти. Таким нехитрым образом их состояния удваивались.

   Действительно, люди с задатками коммерсантов, когда попадали на украинскую землю, достаточно быстро становились зажиточными, удачно провернув несколько спекулятивных операций, например, с солью (очень дефицитным на то время товаром), за центнер которой на черном рынке платили 1000 рейхсмарок. Или же на продаже поношенных немецких костюмов, которые в Германии покупались за бесценок, а на оккупированных территориях продавались по 600 рейхсмарок за штуку. Один такой магазин с германским «секонд-хендом» функционировал как раз на перекрестке нынешних улиц Щорса и Котовского. Причем владел им местный житель, некто Василий Терлицкий.

   Еще больше, чем спекуляция, тревожила немцев коррупция, крепко укоренившаяся в административных заведениях. Особенно в этом плане активизировались местные жители, которые брали за свои услуги как деньги, так и продукты питания. Только руководство Житомирского квартирного отдела, по сообщениям городской газеты «Голос Волыни», в сентябре 1941 года за взятки выдало свыше 500 квартирных ордеров местным жителям. В итоге оккупанты, узнав об этих фактах, разогнали весь отдел.

   Хлебным местом в те времена считались должности управителей домов, в обязанности которых входил учет безработных в доме и предоставление таких данных в отделы вербовки на работы в Германию. Чтобы не попасть в такие списки, большинство людей согласны были давать любые взятки. Управители, как правило, за умеренную плату или продукты питания могли не внести безработного в список. Какой-то устоявшейся таксы не было, все зависело от того, как «стороны» договорятся.

   А вот для желающих откупиться от принудительных работ «на благо» фюрера существовали четко регламентированные неофициальные суммы. В Житомире такая услуга стоила 500 рублей. Те, кто не желал рыть окопы, должны были выложить 1000 рублей. Люди, у которых было от 5 до 10 тысяч рублей, могли уберечься от отправки на работы в Германию.

КОРРУПЦИЯ В ГЕСТАПО И КРИМИНАЛЬНОЙ ПОЛИЦИИ

   Житомирская подпольщица из группы Шелушкова Людмила Вырвич, попав в казематы местного гестапо, избежала неминуемой смерти благодаря подкупу следователя, который вел дело. Гестаповец получил от подпольщиков взятку в размере 10 тысяч рублей и закрыл дело. Аналогичная ситуация произошла в сентябре 1943 года с партизаном соединения С. Маликова, уроженцем Трояновского района Житомирской области Николаем Петренко, которого при проверке документов задержала жандармерия Троянова. Во время следствия буквально сразу гестаповцы доказали причастность задержанного к партизанскому отряду и, по законам того времени, ему светила смертная казнь. Однако за взятку в 20 тысяч рублей немецкий следователь гестапо организовал дело так, что вместо расстрела Петренко получил полгода тюрьмы. Эти факты удостоверяли сами же подпольщики и партизаны в своих послевоенных отчетах о проделанной работе.

   Иногда жителям приходилось давать взятки криминальной полиции, чтобы она тщательным образом и бесстрастно расследовала дела. Такие действия вынужден был предпринять подпольщик Юрий Савченко. В своем отчете за 28 января 1945 года он в частности отмечал, что, продав корову на местном базаре за 40 рублей золотом, он вместе с женой зашел в городское кафе отобедать и там его обокрали. Опечалившись, он обратился в полицию города за помощью, но начальник криминальной полиции (из местных), со слов потерпевшего, намекнул, что деньги они могут найти в кратчайшие сроки при условии, что он и его заместитель получат от заявителя «определенную сумму на магарыч» за выполненную работу. Дав начальнику полиции бумажных 100 рублей, а заместителю 500 рублей, Савченко буквально на следующий день получил свое золото.

НЕЧЕМ ВОЕВАТЬ С ОККУПАНТАМИ? КУПИ ОРУЖИЕ У НИХ!

   Общеизвестно, что на начальном этапе зарождения советского партизанского движения в Украине «народным мстителям» не хватало оружия и взрывчатки. Выход из сложной ситуации партизаны находили по-разному — искали боеприпасы на местах боев, крали их у немцев или полицаев, отбивали силой, нападая на небольшие пункты полиции. И одновременно с этими способами пополнения арсенала активно скупали оружие у оккупантов.

   О покупке взрывчатки за золото пишет в своей книге «По ту сторону фронта» Герой Советского Союза Антон Бринский, который руководил партизанским отрядом особого назначения разведуправления Генштаба Красной Армии в Житомирской (на Олевщине) и Ривненской областях. Автор отмечает, что провести такую операцию можно было исключительно за драгоценный металл. То же самое отмечала в своем разговоре с представителями власти 22 ноября 1946 года подпольщица Кузенко (участница Малинского подполья). С ее слов, один из партизанских связных (фамилию не указала) часто покупал у мадьяров — союзников Германии, стоявших в Малине, оружие за советские деньги.

   Венгры охотно «толкали» оружие всем желающим. Доходило до того, что в августе 1943 года они продали партизанам соединения Сабурова целую самоходную гаубицу «Фердинанд» за полмиллиона рублей. Партизаны от этого «гешефта» только выиграли, так как расплатились с жадными мадьярами… фальшивыми рублями, специально переданными партизанам из Центра для подобных мероприятий. В определенных кругах разведуправления советского Генштаба была широко известна фамилия немецкого фельдфебеля, начальника оружейного склада Овручского гарнизона Отто Ланца, который почти за год (!) «сотрудничества» с партизанским соединением того же Сабурова с октября 1942 по сентябрь 1943 года продал нашим партизанам стрелкового оружия аж 980 единиц — включая автоматы «Шмайссер», ручные пулеметы МГ и пистолеты разных модификаций.

   За такого рода «гешефты» этот «духовный брат» советских прапорщиков получил аж 73 тысячи рублей, только вот настоящих или фальшивых — неизвестно. Скорее всего настоящих, поскольку партизанам очень нужен был такой вот «коммерсант» среди врагов.

«СЕКС-ИНДУСТРИЯ»ПО-НЕМЕЦКИ

   В Житомире в оккупацию бордель, предназначенный для немцев, располагался в номерах старейшей в городе гостиницы «Житомир» — ныне это офисное помещение по улице Киевской, 10. Всего в борделе трудилось 37 человек — это считая девиц, технических работников и руководство. Заработки девиц составляли примерно 500 рублей в неделю. Распорядок работы был таким:
6.00 — медосмотр.
9.00 — завтрак (суп, картофель, каша и 200 граммов хлеба).
9.30-11.00 — выход в город.
11.00-13.00 — пребывание в гостинице, подготовка к работе.
13.00-13.30 — обед, исключительно суп или борщ и 200 граммов хлеба.
14.00-20.30 — обслуживание клиентов.
21.00 — ужин.

   Ночевать девицам разрешалось только в гостинице. Солдат для посещения борделя получал у командира соответствующий талон, которых в месяц рядовому полагалось 5-6 штук, проходил медосмотр, по прибытии в бордель регистрировал талон, причем корешок сдавал в канцелярию воинской части, мылся, при этом предполагалась обязательная выдача бойцу куска мыла, маленького полотенца и трех презервативов. По сохранившимся данным, в Житомире посещение борделя обходилось солдату в 3 марки, при этом деньги вносились в кассу, и продолжалось соитие в среднем 15 минут. Оккупационные бордели существовали в Житомире до конца октября 1943 года.

   О сексуальной жизни военнослужащих вермахта заботились и их генералы. Вот запись в дневнике генерала Гальдера от 12 июля 1941 года: «Текущие вопросы. 1. Лагеря для военнопленных переполнены… 2. Танкисты требуют новые моторы… 3. Войска двигаются быстро. Публичные дома не успевают за частями. Начальникам тыловых подразделений приказ: снабдить бордели трофейным транспортом… Есть случаи, когда в отсутствие борделей наши солдаты подвергали насилию женщин из местного населения, чем настраивали последних против нас.

   Так, как произошло это в Житомире 10 июля, когда двое солдат 3-го пехотного батальона полка Клеппера изнасиловали местную девушку, за что были отправлены в штрафную роту…».
Секс-индустрия у немецких оккупантов была отработана до механизма. Непосредственно за оккупационными войсками двигались лишь солдатские и унтер-офицерские публичные дома. Но имелись еще фельдфебельские и офицерские бордели. А чтобы облегчить их контроль и повысить мобильность, то есть успевать за наступающими или отступающими частями, бордели делали небольшими — по 5, 10 и 20 работниц в каждом. И все немки, работавшие в полевых борделях, числились служащими военного ведомства. Они получали жалование, страховку, имели определенные льготы. Для рядового состава по штату полагалось иметь одну проститутку на 100 солдат. Для сержантов эта цифра была снижена до 75, для офицеров — до 50 клиентов. Средний «трудовой показатель» для «рядовой» проститутки — обслужить за месяц не менее 600 человек.

   Женщине, обслуживавшей «железных соколов» Геринга, то бишь немецких летчиков, ежемесячно нужно было принять 60 клиентов, а по штату в авиационных полевых госпиталях полагалось иметь одну проститутку на 20 летчиков и одну на 50 человек наземного обслуживающего персонала. Но на работу туда брали не любую желающую. Отбор кандидатур для секс-обслуживания солдат и офицеров вермахта был довольно строгим. А в гестапо существовал даже спецотдел, который следил за чистотой крови проституток в полевых борделях. И поначалу его критерии были очень жесткими. Так, в офицерских публичных домах имели право работать только истинные немки, выросшие в германских землях. Они должны были быть ростом не ниже 175 см, обязательно светловолосые, с голубыми или светло-серыми глазами и обладать хорошими манерами. И многие из них шли работать в дома терпимости исключительно добровольно и из патриотических побуждений.

   Когда Германия напала на СССР, гестапо несколько смягчило условия отбора «жриц любви», поскольку там появилось очень много немцев, так называемых фольксдойче, объявленных таковыми в знак дружбы и уважения.

     Так, в публичных домах для сержантов и старшин могли работать латышки и литовки, коренные жительницы Карелии, немки из колонистов, осевших на украинских землях бывшей Австро-Венгерской империи. Когда были оккупированы Белоруссия и Украина, местным фольксдойче тоже разрешили участвовать в конкурсах на работу в полевых борделях. Старались отбирать девушек, максимально приближенных к арийским нормам, — рост, цвет волос и глаз, отсутствие уродства и знание языка.

   Когда в начале июля 1941 года немцы вошли в Житомир, буквально через пару дней ими был объявлен «конкурс» на «замещение должностей» проституток среди местного населения, поскольку немецких «жриц любви» для всех гарнизонов катастрофически не хватало. На Житомирский гарнизон немцы рассчитали 25 проституток, на «конкурс» же явилось аж 135 житомирских девиц. Немцы, проводившие отбор в соответствии с требованиями «арийскости», были несказанно удивлены тем фактом, что половина пришедших на «кастинг» девиц соответствовала всем критериям отбора. Дальнейшая судьба этих проституток неизвестна.

Реклама
Both comments and trackbacks are currently closed.
%d такие блоггеры, как: