Monthly Archives: Апрель 2017

АКАДЕМИК ЛЕГАСОВ : СМЕРТЬ ЗА ПРАВДУ О ЧЕРНОБЫЛЕ

Как убивали академика Легасова, который провел собственное расследование Чернобыльской катастрофы

 

Во вторую годовщину Чернобыля академик Валерий Легасов был найден мертвым в своей квартире: самоубийство. На следующий день ученый, который провел четыре месяца у места аварии на ЧАЭС, должен был огласить свои результаты расследования причин Чернобыльской катастрофы. Что стало причиной ухода Легасова из жизни?

Как убивали академика Легасова, который провел собственное расследование Чернобыльской катастрофы

фото: Архив МК
Валерий Легасов

После разразившейся катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции имя академика Валерия Легасова не сходило со страниц как зарубежных, так и советских газет. Он появился в Припяти одним из первых и провел около разрушенного 4-го блока вместо допустимых двух-трех недель около четырех месяцев. Схватив при этом дозу радиации в 100 бэр.

Именно он предложил засыпать с вертолетов горящий реактор смесью бора, свинца и доломитовой глины. И именно Легасов настоял на немедленной и полной эвакуации города энергетиков Припяти.

Радиоактивное облако устремилось в том числе и в сторону Европы. Советскому Союзу грозили многомиллионные иски. Но после честного и откровенного доклада Легасова на конференции экспертов МАГАТЭ в Вене, который длился 5 часов, отношение к СССР смягчилось.

Правда о Чернобыле не всем пришлась по вкусу. Дважды его выдвигали на звание Героя Социалистического Труда и оба раза вычеркивали из списков.

27 апреля 1988 года академика Легасова нашли мертвым…

«В школе им заинтересовались органы безопасности»

Бронзовый Валерий Легасов стоит у крыльца московской школы №56, которую академик сам закончил в 1954 году с золотой медалью. В неизменных роговых очках, с книгой в руках. Взгляд — серьезный, сосредоточенный. Символично, что родился Валерий Алексеевич 1 сентября. Сейчас он каждое утро «встречает» школьников, спешащих на занятия. О своем именитом ученике здесь помнили всегда. И в то время, когда имя академика замалчивалось.

В 56-ю школу будущий академик пришел в 1949 году, в 6-м классе. Тогда школа была мужской, построена по новому уникальному проекту. В цокольном этаже размещался тир, а на крыше — метеостанция.

— Их выпуск в 1954 году называли «золотым». 8 учеников окончили школу с золотой медалью, в том числе и Валерий Легасов. Его выпускное сочинение было признано лучшим в городе, — рассказывает преподаватель истории Кристиан Молотов. — Он был прирожденным лидером. Будучи восьмиклассником, стал секретарем комсомольской организации школы. Тогда же переписал устав ВЛКСМ. Представил собственный, более демократичный проект. Легасовым заинтересовались органы безопасности. На его защиту встал директор школы Петр Сергеевич Окуньков. В 1953 году умер Сталин, началась оттепель. И Валерий Легасов чудом избежал серьезных неприятностей.

После школы как золотой медалист он мог выбрать любой вуз, но пошел в Менделеевку, на физико-химический факультет МХТИ, который готовил специалистов для атомной промышленности и энергетики.

Валерия Легасова, представившего блестящую дипломную работу, оставляли в аспирантуре, но он решил отправиться на Сибирский химический комбинат, где нарабатывали плутоний для ядерного оружия. За ним в Северск отправилась большая группа выпускников.

Судьба многое дала Валерию Алексеевичу Легасову, а потом отняла. В 36 лет он стал доктором химических наук, в 45 — действительным членом Академии наук. За свои работы по синтезу химических соединений благородных газов был удостоен звания лауреата Государственной и Ленинской премий.

В 1984 году он стал первым заместителем директора Института атомной энергии имени Курчатова, а через два года грянула чернобыльская катастрофа.

«Должна тебя предупредить, что мы теряем папу»

Ночью 26 апреля в профильные институты с Чернобыльской атомной электростанции пришел зашифрованный сигнал: «1, 2, 3, 4». Специалисты поняли, что на станции возникла ситуация с ядерной, радиационной, пожарной и взрывной опасностями.

Валерия Легасова включили в правительственную комиссию, хотя он был специалистом по физико-химическим процессам. Многие потом недоумевали, почему от института имени Курчатова не поехал в Чернобыль никто из реакторщиков? Было немало тех, кто считал, что химика-неорганика Легасова попросту подставили.

— Отец не должен был оказаться в Чернобыле, — говорит дочь академика, Инга Валерьевна Легасова. — У него была специальность «физическая химия», он занимался взрывчатыми веществами. 26 апреля была суббота. Отец вместе с академиком Александровым сидел на заседании президиума Академии наук СССР. Анатолию Петровичу позвонили по «вертушке». Нужно было кого-то из ученых включить в правительственную комиссию. Все остальные замы Александрова из института имени Курчатова были вне зоны досягаемости. А уже готов был правительственный самолет. Отец отправился во «Внуково», в тот же день спецрейсом улетел в Чернобыль.

На месте выяснилось, что на 4-м блоке станции во время проведения внештатного испытания работы турбоагрегата в режиме свободного выбега произошло последовательно два взрыва. Реактор полностью разрушен.

Опыта ликвидации таких аварий в мире не существовало.

Академик Легасов был единственным ученым, работавшим в те дни на месте катастрофы. Обладая служебной въедливостью и бесстрашием, на армейском вертолете он подобрался к «этажерке», трубе АЭС, совершил облет аварийного четвертого блока и увидел, что идет свечение… Чтобы проверить, идет ли наработка короткоживущих радиоактивных изотопов, академик на бронетранспортере подошел вплотную к завалу 4-го блока. Выйдя из машины, сделал нужные измерения.

Благодаря Легасову удалось установить, что показания датчиков нейтронов о продолжающейся ядерной реакции недостоверны, так как они реагировали на мощнейшее гамма-излучение. На самом деле котел «молчал», реакция остановилась, но шло горение реакторного графита, которого там было целых 2500 тонн.

Нужно было предотвратить дальнейший разогрев остатков реактора, а также уменьшить выбросы радиоактивных аэрозолей в атмосферу.

Президент Академии наук СССР Анатолий Александров посоветовал вывезти и захоронить остатки реактора. Но там был высокий уровень радиации, «светило» по тысяче рентген в час.

И именно Легасов предложил забросать зону реактора с вертолетов смесью из борсодержащих веществ, свинца и доломитовой глины. И подкрепил это необходимыми расчетами.

«Пломбируя» реактор, пилоты вертолетов сбросили в него более 5 тысяч тонн всевозможных материалов. Валерий Легасов сам поднимался на вертушке, находясь над развалом по 5–6 раз в день. Бортовой рентгенометр с максимальной шкалой 500 рентген в час зашкаливало…

Легасов работал как одержимый, дозиметр часто оставлял в раздевалке, рентгенами не козырял.

— Я с сыном прилетела из Парижа, где мы с мужем работали в советском посольстве, на следующий день после чернобыльской катастрофы. Предстоял отпуск, — рассказывает Инга Валерьевна. — Встречала нас одна мама. У нее было такое выражение лица, что я сразу спросила: «Что с папой?» Мама сказала: «Я должна тебя предупредить, что мы его теряем». Она знала характер отца, знала, что он полезет в самое пекло. Из тех, кто работал на месте катастрофы, он был единственным ученым. Он прекрасно понимал, на что идет и какие дозы получает. Но иначе невозможно было оценить масштаб катастрофы. Издалека понять, что происходит, было нельзя. Чувство ответственности гнало его вперед. Нужно было быстро принимать решение, а советоваться ему было не с кем. Да и времени не было на советы.

И именно отец убедил председателя правительственной комиссии Бориса Щербину, что первое, что они должны сделать в ближайшие 24 часа, это эвакуировать из Припяти людей. Это была его инициатива. В срочно порядке из всех ближайших крупных городов пригнали автобусы и вывезли людей, чем очень многим спасли жизни.

Город опустел. На месте работали только ликвидаторы.

Достоверной информации о том, что происходит в Чернобыле, не было. Академик Легасов предложил создать группу из опытных журналистов, которые бы ежедневно освещали событие и рассказывали населению, как себя вести. Предложение Валерия Алексеевича не отвергли, но пресс-группу так и не создали.

— Боялись паники, поэтому старались не разглашать информацию. Это был тот пункт, по которому у отца возник конфликт с тогдашним руководством страны, — говорит Инга Валерьевна. — Отец предлагал, наоборот, широко информировать население, чтобы люди понимали, что происходит, и знали, как себя вести.

Жена академика, Маргарита Михайловна, вспоминала, что первый раз Валерий Алексеевич вернулся в Москву 5 мая. Похудевший, облысевший, с характерным «чернобыльским загаром» — потемневшим лицом и кистями рук. Близким признался, что на месте катастрофы не оказалось респираторов, запасов чистой воды, лекарств, чистых резервных продуктов питания, а также препаратов йода для проведения необходимой профилактики.

«Как сорок первый год, но еще в худшем варианте»

Из магнитофонных записей, надиктованных академиком Легасовым: «На станции — такая неготовность, такая безалаберность, такой испуг. Как сорок первый год, но еще в худшем варианте. С тем же Брестом, с тем же мужеством, с той же отчаянностью, с той же неготовностью…»

5 мая 1986 года, как только закончилось заседание политбюро, Валерий Легасов вновь улетел на место аварии. Он единственный из первого состава правительственной комиссии продолжил работу в ее втором составе.

Домой вернулся уже 13 мая с охрипшим голосом, непрекращающимся кашлем и бессонницей.

— После возвращения из Чернобыля у него взгляд стал потухшим, — рассказывает Инга Валерьевна. — Он сильно похудел. На фоне сильнейшего стресса не мог есть. Он понимал масштаб трагедии и ни о чем другом, кроме чернобыльской катастрофы, думать не мог. За несколько лет до этой страшной аварии на заседании физической секции Академии наук СССР, когда шло обсуждение конструкции ядерных реакторов, отец предлагал сделать для них защитный колпак. Его предложение не восприняли всерьез. Сказали, какое, мол, ты отношение имеешь к ядерной физике? После чернобыльской катастрофы он понимал, что если бы тогда ему хватило ресурсов доказать свою правоту, то последствия аварии не были бы такими ужасными.

Тем временем были поданы списки на награждения тех, кто принимал участие в ликвидации аварии. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев лично вычеркнул имя Легасова, сославшись на то, что «другие ученые не советуют». Валерий Алексеевич был из Курчатовского института, где проектировался реактор РБМК-1000, который работал в Чернобыле. Никто не стал разбираться, что Легасов тогда еще не работал в институте.

— Почему-то считается, что отец расстраивался, что его не наградили. Но у него не было по этому поводу никаких переживаний, потому что он не был честолюбивым, — говорит Инга Валерьевна. — Он был человек дела, действия и результата. Хотя у него были и правительственные награды, и госпремии.

«Правда о Чернобыле понравилась не всем»

В августе 1986 года в Вене состоялось специальное совещание Международного агентства по атомной энергетике (МАГАТЭ). Чтобы разобраться с чернобыльской трагедией, на мероприятие собрались более 500 экспертов из 62 стран. «На амбразуру» опять кинули Легасова.

Став адвокатом Советского Союза перед судом мирового сообщества, он читал доклад 5 часов. Собралось 2 тома материалов. Валерий Алексеевич провел детальный анализ катастрофы. Сделал это правдиво и открыто. Говорил без оглядки на «верха», без страха за репутацию. Экспертов поразила информированность советского академика. Когда Легасов закончил выступление, его приветствовали стоя и даже вручили флаг МАГАТЭ.

Ожидалось, что эксперты потребуют от Советского Союза возместить ущерб от радиоактивного облака, которое после аварии устремилось в Европу. Радионуклиды йода и цезия были разнесены на значительной части европейской территории.

Валерий Легасов пробил завесу лжи и умолчания вокруг Чернобыля. Раскрыв подлинный характер катастрофы, он, по сути, спас страну от многомиллионных исков.

— Там ситуация была действительно непростая, — говорит Инга Валерьевна. — Ехать на совещание МАГАТЭ должен был тоже не он, вызывали руководителя государства. О том, что произошло в Чернобыле, должен был докладывать Горбачев. Но, насколько я знаю, Михаил Сергеевич сказал, что пусть едет ученый, который принимал участие в ликвидации последствий аварии. Над докладом работала целая группа специалистов. Он готовился у нас на глазах. Отец часто брал документы домой. Несколько дней у нас дома оставались ночевать ученые и специалисты. Отец многократно проверял все цифры. Он лично должен был убедиться, что все они абсолютно правдивые. Доклад получился очень подробный и очень честный.

Когда отец садился в самолет, советские дипломаты в Вене предупредили его, что обстановка достаточно недоброжелательная, что встречать будут плохо. Мировое сообщество настроено негативно и против страны, и против докладчика. Ждали Горбачева. Но когда узнали, что приехал Легасов, который работал на месте чернобыльской катастрофы, людей собралось на порядок больше.

Отец рассказывал, что сначала зал гудел, присутствующие что-то выкрикивали с мест. Но начиная с 15 минуты доклада в зале наступила гробовая тишина. Легасова слушали, затаив дыхание. И записывали за ним числа. Доклад длился 5 часов, и еще час отец отвечал на вопросы. Без всякого перерыва. Своей основной задачей он видел не оправдать Советский Союз, не скрыть какую-то информацию, а, наоборот, объяснить мировому сообществу, как в таких ситуациях надо себя вести. У него уже тогда возникла мысль о создании института по безопасности.

Своим мышлением и откровенным выступлением Валерий Легасов опередил время. Перестройка и гласность наступят позже.

Но правда о Чернобыле понравилась не всем. Например, в руководстве Министерства среднего машиностроения были крайне недовольны самостоятельностью академика Легасова. (Доклад был одобрен правительством во главе с Николаем Рыжковым, минуя Минсредмаш.) Были те, кто требовал привлечь авторов этого 700-страничного доклада к уголовной ответственности за разглашение секретных данных.

— Такие мнения действительно были. У нас в семье это обсуждалось. Говорили, что нельзя было называть такие цифры, нельзя было так откровенно все рассказывать, — говорит Инга Валерьевна. — Они дали ту информацию, которая была разрешена. И доклад был честный. Там была форс- мажорная ситуация, нужно было думать не об одной стране, а о всем человечестве. Я думаю, тут дело не в каких-то секретных данных. Доклад в МАГАТЭ имел большой резонанс. Отец стал очень популярным, в Европе его назвали человеком года, он вошел в десятку лучших ученых мира. Это вызвало серьезную ревность у его коллег.

А тут еще академик Александров как-то обмолвился, что именно в Валерии Легасове видит своего преемника… «Классические» физики не могли допустить в свое лоно химика-неорганика.

Легасова начали травить… Он был другой. Был лишен высокомерия и чванства, держался просто, при этом частенько нарушал субординацию. Друзья рассказывали, что Валерий Алексеевич мог часами в рабочем кабинете обсуждать заинтересовавшую его идею с кем-нибудь из рядовых сотрудников. А ученые со званиями сидели, дожидаясь своей очереди в приемной.

Легасов был чужой. Задолго до аварии обращал внимание на несовершенство реакторов РБМК. Говорил, что они обеднены системами управления и диагностики. Что в них заложен огромный потенциал химической энергии: много графита, много циркония и воды. И нет систем защиты, независимых от оператора. При этом предлагал революционные решения, чем подрывал основы сложившейся академической структуры. Что не могло не вызвать ярость академиков-ретроградов.

Когда кругом кричали: «Дальше, выше, быстрее!», — Валерий Алексеевич призывал задуматься: «А какой ценой?»

Из магнитофонных записей, надиктованных академиком Легасовым: «У меня в сейфе хранится запись телефонных разговоров операторов накануне произошедшей аварии. Мороз по коже дерет, когда их читаешь. Один спрашивает у другого: «Тут в программе написано, что нужно делать, а потом зачеркнуто многое, как же мне быть?» Второй немножко подумал: «А ты действуй по зачеркнутому!» Вот уровень подготовки таких серьезных документов: кто-то что-то зачеркивал, ни с кем не согласовывая, оператор мог правильно или неправильно толковать зачеркнутое, совершать произвольные действия — и это с атомным реактором! На станции во время аварии присутствовали представители Госатомэнергонадзора, но они были не в курсе проводимого эксперимента!»

На уровне политбюро было принято решение об организации института технологического риска, но не в рамках Минэнерго.

«Говорили прямо: «Легасов выкатил пушки. Он теперь сядет в свое академическое кресло, ничем не связан, чего от него ждать, сам черт не знает», — вспоминал доктор физико-математических наук, начальник лаборатории РНЦ «Курчатовский институт» Игорь Кузьмин. — В результате проблемы безопасности передали оставшемуся не у дел Институту физики в Белоруссии. Проявили якобы государственный подход, а на самом деле прикрыли собственные тылы, выбив почву из-под ног у тех, кто действительно был способен заняться решением чрезвычайно важной для страны проблемы».

Потом политбюро вторично вернулось к этому вопросу, но подходящего здания для института так и не выделили. Лишь один раз Валерий Алексеевич поехал смотреть старое школьное здание, а вернувшись, сказал коллегам: «Там только мышей разводить…»

«У меня внутри все сожжено»

На аварийную Чернобыльскую атомную станцию академик приезжал 7 раз. Ему нездоровилось: постоянно тошнило, изматывали сухой кашель и головные боли. У него был ослаблен иммунитет. При этом он продолжал работать по 12 часов в день.

1 сентября 86-го Валерию Легасову исполнилось 50 лет. Академик был представлен к званию Героя Социалистического Труда. Но министр среднего машиностроения выступил «против». Валерию Алексеевичу припомнили чересчур откровенную оценку причин чернобыльской аварии. В результате он получил от министерства только именные часы «Слава».

Вскоре врачи выявили у Валерия Легасова радиационный панкреатит, лучевую болезнь 4-й степени. В крови были обнаружены миелоциты, стало понятно, что затронут костный мозг.

В больнице академика навещали друзья. Маргарита Михайловна приходила к мужу с его любимой собакой чау-чау Томасом Лю. Жена была для Валерия Алексеевича и любимой женщиной, и другом, и собеседницей, и сиделкой.

Весной 1987-го состоялись перевыборы в научный совет института. Голосование было тайное. «За» Валерия Алексеевича проголосовали 100 человек, «против» — 129. Легасов еще раз столкнулся с откровенной враждебностью.

Жена академика, Маргарита Михайловна, вспоминала, что, почувствовав пренебрежение к собственной личности, он пережил глубокий психологический кризис.

— Для отца это стало полной неожиданностью, — говорит, в свою очередь, Инга Валерьевна. — Он не знал, как на это реагировать. Я считаю, что это был удар под дых, причем заранее спланированный и подготовленный.

У академика стали отниматься пальцы левой руки, неметь правая рука и нога. Медики констатировали у него реактивную депрессию… Осенью 87-го, находясь в больнице, он принял на ночь большую дозу снотворного. Но вовремя удалось вызвать врачей, Валерию Алексеевичу промыли желудок, спасли.

Друзьям в тот непростой период академик признавался: «У меня внутри все сожжено».

— После чернобыльской катастрофы отец многое переосмыслил, — говорит Инга Валерьевна. — Он был патриотом, тяжело переживал за произошедшее, за страну, за людей, которых коснулась авария. Он переживал за нерожденных детей, брошенных в зоне отчуждения животных. Это растревоженное милосердие, которое ему было присуще, видимо, и жгло его изнутри.

фото: ru.wikipedia.org

А 27 апреля 1988 года, во вторую годовщину чернобыльской аварии, Валерия Легасова нашли у себя в домашнем кабинете повешенным. Официальная версия — самоубийство.

28 апреля Легасов должен был огласить правительству данные своего собственного расследования причин чернобыльской катастрофы. По некоторым данным, часть записей, которые начитывал Валерий Алексеевич на диктофон, была стерта.

— Я не знаю, что было стерто. Тот архив, который был в семье, сохранился. В Интернете ходит немало расшифровок записей, которые действительно принадлежат отцу, но есть и те, которые к нему не имеют никакого отношения, — говорит Инга Валерьевна.

Проверялась версия и о доведении до самоубийства, но она не нашла подтверждения. Следствие сделало вывод: Валерий Легасов покончил с собой в состоянии депрессии.

«Его сломали система и стая, которая ее охраняла», — считал профессор МГУ имени Ломоносова Юрий Устынюк.

«Прямого виновника его гибели не было: никто нож не взял, в грудь не воткнул. Но были люди, которые, зная о нездоровье Легасова, разыгрывали эту карту и довели его до гибели», — говорил заместитель директора Института атомной энергии имени Курчатова в 1988 году, академик Феоктистов.

— Мы понимали, что человек уходит из жизни, — говорит, в свою очередь, Инга Валерьевна. — Отец постепенно перестал есть, перестал спать. Сильно похудел. Лучевая болезнь — страшная вещь. И отец прекрасно понимал, как он будет уходить, как это будет мучительно. Наверное, он не хотел быть в тягость маме. Он ее обожал. До последнего дня писал ей стихи, признавался в любви.

Уже после смерти академика Маргарита Михайловна запросила официальный документ о радиационной дозе, полученной ее мужем в Чернобыле. На «счету» Валерия Алексеевича было 100 бэр, в то время как предельно допустимая доза для ликвидаторов была 25.

Все последующие годы о катастрофе на Чернобыльской атомной станции старались забыть. Стране не нужны были ее герои.

Только спустя десять лет после аварии, в сентябре 1996 года, президент Борис Ельцин посмертно присвоил Валерию Легасову звание Героя России.

«Золотая Звезда Героя хранится в семье Легасовых. Тяжелое утешение. Ведь все могло быть иначе и человечнее», — сетовал профессор Физико-химического института имени Карпова Борис Огородников.

Спасая людей от последствий страшной техногенной катастрофы, Валерий Легасов расплатился собственной жизнью за ошибки других.

фото: ru.wikipedia.org

БЕЛОРУС: ПИСЬМО РУССКОМУ «БРАТУ»

v_n_zb
23 апреля
.
“Сосед, ты называешь меня братом. Говоришь, что ты старший, я младший. И мол самой судьбой, тысячелетней историей и общей культурой нам суждено быть вместе. Именно в такой системе координат — старший и младший брат. Предлагаешь в этом лишний раз убедиться, посмотрев на твоё сегодняшнее величие. Знаешь, посмотрел, вспомнил историю. И имею что тебе сказать.

Начнём времён давних и культурных вопросов.

Общая история — говоришь ты? Странно – возражу я. Почитай даже Википедию. Твоя страна возникла в 13 веке. И до 16 формально считалась улусом Орды. А последнюю монету «от имени хана» ты перестал чеканить и того в середине 17 века. В это время мои предки печатали книги, учились в университетах. И жили в свободных городах. А правителя – князя или короля – избирали. Сами, на сеймах и сеймиках. У тебя же правители либо ставились ханом либо трон передавался по наследству. Не всегда по прямой линии — потомки твоих руководителей отличались специфической любовью к свои братьям, сёстрам, теткам и дядькам. Ну да это твои дела.

Я о другом, какая общая история, если территория современной Беларуси вошла в твою империю последней — в конце 18 века. То есть с тобой в одной стране я живу чуть больше двух столетий. С поляками, например, более 500 лет, с украинцами и того поболе. Странно для тысячелетней общности, не находишь?

Да нет же! – возразишь ты – предки беларусов мечтали о воссоединении. Ага, — скажу я — мечтали. Так, что воевали с твоими предками. Активно — войны между нашими народами самые продолжительные и кровопролитные в истории обеих наций. Да и после «воссоединения» каждые 25-30 лет элиты моей земли с оружием в руках пыталась вернуть статус кво – как то убрать твои «братские объятья». Зачем далеко ходить — погугли кто таки взял Утицу и Утицкий курган — в начале битвы под Бородино. Это во время войны, которую ты называешь «Отечественной». А дальше было просто — если элиты плохи надо сделать так, чтобы их не стало. Надо признать, умные были твои предки-управленцы.

Элита — это образование. Этим и занялись. Это нормальный процесс, – скажешь ты – любая страна получив территорию думает о своей системе образования. Да, – соглашусь я – думает. И создаёт своё, лучшее, которое более привлекательно, доступно, качественнее. В случае с моей Родиной поступили иначе. Вначале ликвидировали систему образования на беларуских землях. Не надолго — лет так на 30. А потом дали конфетку — начальные церковно-приходские школы. Те самые, с которых так смеялись Ильф и Петров. Вот и всё – нет образования — нет элиты – нет проблем. Или ты веришь в то, что 3 класса церковно-приходской школы заменят собой университет?

А после этого можно говорить о нации «необразованной, крестьянской». Да вот беда, в этой самой нации в середине 19 века повстанцы издавали газету. Написанную, кстати, «не русскими буквами» — есть такая особенность, что язык «необразованных», в отличие от твоего имеет 4 (четыре!) символьных набора написания. Исторически имеет. Это кириллица, латиница, арабская вязь и «жыдоўскія літары». Ну да вернёмся к газете. Её печатали и продавали крестьянам. Газету покупали. Покупали — значит как минимум читали. Крестьяне… «необразованные»… читали. Но это так, лирическое отступление.

Ты говоришь, что языки беларусов и украинцев — всего лишь диалекты твоего, великого. Так дорогой мой, почему же так получается, что когда сидят за столом славяне — поляки, словаки, словенцы да и беларусы с украинцами — они могут спокойно говорить на своих языках. И понимать друг друга. А вот у тебя с этим, как бы так сказать, проблема. Странно. Но это так, наблюдения. А есть филологи, которые изучают языковые группы. И вновь незадача. Беларуский и украинский языки самые близкие — тут никуда не деться – действительно есть общая история. И в культуре и в образовании. Та самая, с 14 до 19 века, в которую ты вмешался. Но дальше ещё веселее. Если смотреть близость языков (со второго места и дальше), то самым близким к беларускому оказывается словенский. Потом словацкий, польский. А твой великий и могучий по разным оценкам на 5 или 6-м месте. Странно для «диалекта», не правда ли?

 

Ты говоришь, что Россия — великая страна. Не спорю — большая размером. Но величие определяется несколько иными признаками. Это уважение к другим, образованность, ум, рассудительность и успешность. Вот об этом и поговорим.

Ты говоришь, что хорошо относишься к культуре соседей. И можно сказать требуешь, чтобы твою культуру уважали. В уважении чужой культутры нет ничего зазорного — это хорошо – знать, изучать и восхищаться культурными достижениями наций мира. Всех, а не только твоей. Но вернёмся к культуре, языку. Ты заявляешь, что соседи обязаны уважать права твоих сограждан не только жить в «своём культурном окружении», но получать образование на своём языке. За счёт бюджета соседей. В принципе и тут ничего страшного нет — есть международные нормы поддержания культур национальных меньшинств. Но у меня возникает странный вопрос.

В Беларуси проживает около 0,7 миллиона русских. И более 70% школ с русским языком обучения. Но вот беда, в твоей стране 0,5 миллиона беларусов. И НИ ОДНОЙ школы с беларуским языком обучения. Для сравнения, в нелюбимой тобой Польше для 0,3 млн. беларусов работает более десятка школ. Странное проявление уважения с твоей стороны, не находишь? Особенно если принять на веру твои слова о «братской любви». Да и к другим народам твоё уважение проявляется странно. Для тебя не существует американцев, немцев, китайцев, французов. У тебя «пендосы», «фрицы», «узкоглазые», «лягушатники». Но тебя можно величать не иначе как русский. Странно всё это.

Ты утверждаешь, что Россия – лидер в науке. Любишь это повторять. В том числе в социальных сетях. И при этом используешь те же компьютеры, разработанные и собранные не тобой. Да и звонишь по телефону, который выпускают «узкоглазые» для «пендосов». Ездишь на машинах созданных «фрицами», «лягушатниками», «япошками»… Странно, правда? Но может фундаментальная наука на высоте. Хм…

Достижения, естественно, есть — любая нация способна породить гениев. Но посмотри, уважаемый, статистику Нобелевских премий за научные достижения…. Не много там твоих соотечественников, правда. Ах, да, они же работают не над «попсовыми» темами для улучшения качества жизни людей. Они же делают «ядерный щит Родины». Возможно, но почему же тогда твой щит имеет своей основой технологии, созданные ещё в СССР?

Ты говоришь об экономической мощи. И грозишься «отключить газ» в случае чего. При этом утверждаешь, что потери от падения цен на углеводороды твоя страна легко компенсирует наращиванием доходности от другой, не сырьевой — технологичной части экономики. Хорошо бы, но посмотри на статистику Росстата. 97% прибыли от внешнеэкономических операций дают именно сырьевые компании — нефть, газ, другие полезные ископаемые. Так какой частью от оставшихся 3% и что ты будешь компенсировать?

Ну и что – скажешь ты – без моих газа и нефти ничего не возможно. Я — ключевое звено. И успех твоей же Беларуси зависит от того, дам ли я сырьё.

Согласен, твоя роль важна. Как важна была роль Человека Умелого. Если бы он в своё время не взял палку чтобы сбить банан — не было бы человека разумного — тебя и меня.Выкопать то, что дал Всевышний – задача не сложная. И выкапывают многие. Но, извини, получив сырьё, нужно поработать и придумать что из него сделать. Это то, что называется экономикой. Поэтому не было бы тебя — были бы другие копатели. А сегодня я вижу, что моей стране нужно развиваться — учиться думать и делать лучше, технологичней. Я бы рад был развиваться вместе с тобой, учась у тебя. Да вот беда, научиться нечему — ни уважению к другим (без него они учить не будут) ни непосредственно перенять твои знания. Считать, что копание в земле — верх технологичности мне как-то не хочется.

Это всё враги, скажешь ты! Россия ведь великая страна, со свои путём – основа духовности.Да? — удивлюсь я — так почему же в этой стране — основе духовности в лидерах по количеству абортов, самоубийств, почему 25% семей в РФ — неполные. Почему, в конце концов твоя страна в ТОП-10 по уровню правонарушений? Тоже враги постарались?

Мне не дают развиться — скажешь ты – вон ополчились, санкции ввели. Гробят мою экономику. Дорогой ты мой – возражу я тебе. Санкции пока не начинались. Пока что всего лишь упали цены на нефть. Да и то, как упали. В своё время те, кого ты называешь пендосами, бундесами, лягушатниками делали всё возможное, чтобы цены на сырьё расли. Одни, имея 25% мировой добычи, ушли с мирового рынка. Другие консервировали свои месторождения. Зачем? Давали шанс тебе и таким как ты. Думали, заработают, с умом потратят. В принципе так и произошло. Посмотри на Норвегию, Саудовскую Аравию, Катар, да тот же Иран.

Имея нефть они тянут к себе и науку и технологии. Думают что будет завтра. Да и тебе «подсобляли». В 1992-95 годах, после распада СССР подняли цены — чтобы твоя страна могла заработать на еду и развитие. Кризис 98 года — там вообще, чуть ли не в ручном режиме ценовой политикой управляли. Да и в 2008 то же самое. Надо отдать должное, ты пытался учиться. И то, что происходило в твоей стране в 1998-2000 годах мне нравилось. Развитие бизнеса, привлечение технологий, мысли о том, что нужно производить что-то из сырья, а не просто работать по принципу «выкопал-продал». Но думать, планировать тебе не понравилось. Ты решил, что «наше всё — труба». Твой выбор. Но почему я им должен восхищаться?

А сегодня всё просто — цены решили больше не держать. Ничего личного — просто тем, кого ты презираешь надоело платить тебе больше. И всё. Это не санкции. Санкции будут когда они перестанут у тебя покупать. И что ты будешь делать тогда — не знаю.

А теперь вернёмся к «врагам». Тебе не кажется странным, что всех успешных и образованных ты записал во враги. Если куча стран вокруг имеет близкие мнения, отличные от твоего, то может ты ошибаешься, а не они? Подумай. Ведь жизнь рядом с другими — это компромисс. Нужно уважать какие-то нормы поведения, договорённости, а не делать то, что тебе сегодня и сейчас вдруг захотелось. Таких вот «хотетелей» в быту называют дворовыми хулиганами. Их могут боятся определённое время. Боятся — значит уважают? Отнюдь. Чаще это не страх, а брезгливость. И когда неудовольствие многих дойдёт до точки с хулиганом вначале долго пытаются разговаривать. Не поможет — разбираются. Не обязательно силой. Соседи же умные – придумают и другой способ. Подумай. Сегодня с тобой ещё пытаются разговаривать. Но, заметь, желание говорить уже пошло на убыль. Нехорошо.

И вот на этом вернусь к своему отношению к тебе. Я хочу, чтобы те, кто придёт после меня, кого сегодня называют дети, могли развиваться. Становиться умнее, умелее, воспитаннее. Я действительно был бы счастлив, если бы рядом с моими детьми развивались и твои. Да судя по всему ты сам этого не хочешь. Точнее хочешь, но другого, чтобы мои дети залезли в яму с грязью, которую ты копаешь своим потомкам. С моей точки зрения — не лучший выбор. Поэтому ты уж извини, я буду думать сам. Желаю успеха”.

Видит Бог, я не хотел писать эту заметку. Не хотел тут и все, а всемирная паутина таки вынудила. И сколько паутина, а сколько пропагандисты кремлевские и их эстонские последователи.

Есть общечеловеческое правило – никогда не тревожить прах убийц. Вот скажем, в Киеве было кладбище Солдатов вермахта убивавших людей в Украине. Распахали и все – забыли. И даже международный скандал поднятый родственниками солдат, ни к чему не привел – даже прахов не отдали, хотя все знают, где они лежат.
Нечто аналогичное сейчас происходит в демократической Эстонии. Известно, что в марте 1944 года армада советских самолетов бомбила беззащитный Таллинн. Погибли сотни людей, и разрушенный город… До сих пор проклинают и летчиков метавших бомбы и командиров, отдавших приказ. Так вот, таки несколько самолетов сбили, пилоты не покинули машин.

И вот сейчас в Нарве прошла самая настоящая политически-идеологическая клоунада и пляски на костях погибших пилотов. Русская пресса Эстонии громогласно заявила о том, что поисковики нашли РАЗБИВШИЙСЯ в марте 1944 года бомбардировщик ПЕ-2 с останками пилотов. Чувствуете уровень манипуляции пропагандистов сознанием читателей. Ни слова о том, что этот самолет уничтожал людей и Таллинн, а подчеркивание – РАЗБИВШИЙСЯ… Да какой матери разбившийся – сбили…

И вот теперь устроили торжественное сборище с портретами уничтоженных убийц и передали их останки консульству РФ. Один единственный вопрос – ЗАЧЕМ ТРЕВОЖИЛИ ПРАХ СОЛДАТ. Интересно, много РФ передала в Германию прахов погибших немецких летчиков. Закопали как чумных свиней.

НЕДАВНЯЯ ИСТОРИЯ: ОПЕРАЦИЯ ШВЕЙЦАРСКИЙ СЫР

Операция «Швейцарский сыр»

Действующие лица:

Швейцария — государство с 25 танками.
Германия — государство с 4000 танков.
Италия — союзник Германии.
Франция, Британия, США — враги Германии.
Исландия — без неё никак.

Акт первый.
1939 год. Начало Второй мировой войны.

Франция (наблюдая в бинокль за разделом Польши). Однако. Эй, Британия!

Британия. Ась?

Франция (следя за Германией в бинокль). Германия захватила Австрию… Ой! И Данию… И Норвегию… (водя биноклем) Блядь! Союз, а ты хули там творишь?

СССР (пытаясь захватить Финляндию). Ничего, ничего… (удивлённо) Ой, она дерётся! Да я тебя…

Франция (в сторону). Британия, ты это ви… (оборачиваясь) Британия!

Британия (оккупируя Исландию, Гренландию и Фареры). Франция, это не то, что ты подумала.

Исландия (нервно). Отвали от меня, сволочь! Уебу!

Франция (пристально глядя на Британию в бинокль). Ну?

Британия. Это часть плана. Чтобы Германия не захватила и не напала на меня с тыла. (многозначительно) Улавливаешь?

Франция (восхищённо). Ух ты! Я тогда тоже захвачу Бельгию и Швейцарию, и Германия не подойдёт к моим границам!

Швейцария (издалека). Пошла-ка ты нахуй с такими планами!

Британия (задумчиво). Бельгию захватишь, да? А ну обернись.

Франция. Ну да, Бельгию. А что не… (оборачиваясь) Блядь! Где Бельгия?

Германия (подкрадываясь). Зигуленьки!

(Германия захватывает Бельгию, Люксембург и Нидерланды и нападает на Францию)

Франция. Блядь! Британия, выручай!

Британия. На, держи.

Франция (удивлённо). Это что?

Британия. Флаг.

Франция. А почему белый?

Британия. Могу предложить белые тапочки. Выбирай.

Франция (с грустью). Логично.

(Франция капитулирует перед Германией)

Акт второй.
Июнь 1940 года.

Швейцария (оглядываясь). С одной стороны сплошная Германия, с другой сплошная Италия. Дамы, вы не охуели?

Германия. А то что? Ты в нас сыром бросишь?

Швейцария. Сыром, сыром…

(Швейцария сбивает над своей территорией два немецких «Мессершмитта»)

Германия (удивлённо). Это что сейчас было?

Швейцария. Сыр. Класса «земля-воздух».

Германия. Ах ты…

(Германия отправляет самолёты в рейд на швейцарские аэродромы)

Швейцария (сбивая один самолёт за другим). А это шоколад. Молочный.

Германия. Ну ты… Стоп. Это же у тебя немецкие самолёты. Ты сбиваешь немецкие самолёты немецкими самолётами? Совсем охренела?

Швейцария (скромно). Разве что самую чуточку.

Германия. Прими мои поздравления. Ты довыёбывалась.

(Германия выводит армию на швейцарскую границу)

Швейцария (подсчитывая в блокнотике). У меня двадцать пять танков, у Германии четыре тысячи. (задумчиво) Хуйня получается.

Исландия (издалека). Не очкуй! Уеби её!

Швейцария (пряча блокнотик). Нахуй, нахуй…

(Швейцария запрещает своим лётчикам перехваты любых самолётов над своей территорией)

Исландия. Ну и дура.
+

Акт третий.
Июль 1940 года.

Германия. Слышь, мелкая хрень…

Швейцария (поправляя). Независимое государство Швейцарская конфедерация.

Германия. Короче. Сдаваться будешь?

Швейцария. Нет.

Германия. Почему?

Швейцария. Мы не можем.

Германия. Все могут, а вы не можете?

Швейцария. У нас федерация. И децентрализация.

Германия. И?

Швейцария. По нашим законам правительство не может принять решение о капитуляции.

Германия. А президент?

Швейцария. И президент не может.

Германия. А кто может?

Швейцария. Никто. Мы об этом как-то не подумали.

Франция (полузадушенно). А так можно было?

Германия. Швейцария, ты заебала.

Швейцария (скромно). Стараюсь.

Германия. Ну тогда я тебя это… Того…

Швейцария (перебивая). Италию будешь того.

Германия. Дура! Захвачу я тебя. У меня и план операции уже готов.

Швейцария (доставая блокнотик). У меня тоже.

(Швейцария вводит в действие план «Редут»: минируются мосты и туннели, строятся укрепления в горах, армия и поголовно вооружённое население готовы защищаться до последнего патрона)

Германия (мягко). Швейцария, мне жаль тебя расстраивать, но я тебя всё равно захвачу. Просто теперь не за два дня, а за три.

Швейцария (помахивая блокнотиком). Три с половиной. Я всё подсчитала.

Германия. И дальше что?

Швейцария. А дальше мы взорвём дороги и туннели, уйдем в горы и будем перемалывать твою армию годами.

Франция (грустно). А что, и так можно было?

Швейцария (успокаивающе). Но есть и другой выбор.

Германия. Ну?

Швейцария. Карпаты гну. Мне дорога моя независимость и нейтралитет. Тебя же интересует то , что топорщится у меня за поясом… (в сторону) Сан-Марино, хватит ржать! Сзади за поясом, сзади! Тысячу лет стране, а мозгов как у Румынии. (Германии) Короче, только от тебя зависит, что я достану из-за пояса: пистолет или кошелёк. Намёк понятен?

Германия. Ты, мелкая, мерзкая…

Италия (издалека). Германия, не дури. Деньги нужны.

Германия. …умная, демократичная Швейцарская конфедерация. (заискивающе) Поговорим?

(Германия и Швейцария заключают соглашение о многомиллионном кредите, банковских расчётах и перевозке грузов по швейцарской территории; Германия отводит войска от швейцарской границы)

Франция. И так можно было? А почему мне никто не сказал?..

Акт четвёртый.
1944 год.

Швейцария (нервно). Хули вы все надо мной летаете?

США. А где нам, блядь, летать, если ты между Германией и Италией?

Швейцария. Вы бомбите мои города!

США. Ну ой.

Швейцария. Я пожалуюсь в ООН!

США. Мы его ещё не придумали.

Швейцария (нервно размахивая блокнотиком). Я — нейтральное государство!

США. Будь нейтральным государством где-нибудь в другом месте.

Швейцария. Ах так? (записывая в блокнотик) «в… другом… месте…»

США (подозрительно). Ты чего там пишешь?

Швейцария (сбивая американский бомбардировщик). Да так… Некролог.

США. Да ты охуела!

Германия. Молодец, Швейцария! Так их! Ой…

(Повреждённый немецкий истребитель садится на швейцарском аэродроме)

Швейцария (восторженно). Спасибо, Санта! (ощупывая истребитель) Ух ты, а что это за пушечная установка? Наверное, новая разработка? И радиолокатор какой интересный, никогда такого не видела. Ой, а что это за папочка с секретными документами?

Германия (стеклянным голосом). Не трогай, падла.

Швейцария. А что мне за это будет?

Германия. А что ты хочешь, мелкая сволочь?

Швейцария (сверяясь с блокнотиком). Ну, ты в начале войны сбила три моих самолёта…

Германия (быстро). Договорились, я продам тебе три самолёта, а ты сожги истребитель и ничего не трогай.

Швейцария (поглаживая корпус истребителя). Почему продай и почему три? Десять!

Германия. Десять?! Десять самолётов за то, что ты сожжешь один мой? Ты не охуела?

Швейцария. Одиннадцать.

Германия. Схуяли?

Швейцария. Уже двенадцать. Продолжим?

Германия. Блядь…

(Германия продаёт Швейцарии двенадцать истребителей)

Швейцария (подсчитывая в блокнотике). Неплохо, неплохо…

Германия. А деньги?

Швейцария. Какие деньги?

Германия. За самолёты.

Швейцария. Сколько?

Германия. Полмиллиона.

Швейцария. Сейчас. (в сторону) Эй, США!

США. Чего?

Швейцария. Ты мне должна.

США. Схуяли?

Швейцария. Ты бомбардировала мои города, забыла?

США. Так я случайно!

Швейцария. Случайно только кошки родятся. Давай, раскошеливайся.

США. Блядь…

(США перечисляет Швейцарии миллион и приносит официальные извинения)

Швейцария. А за моральный ущерб?

США. А ничего, что мы тут с мировым злом боремся?

Швейцария. Борись с мировым злом, как ты там говорила… (зачитывая из блокнотика) «…где-нибудь в другом месте».

США. Чтоб ты лопнула, мелкая злопамятная хрень.

(США выплачивает Швейцарии ещё три миллиона и запрещает своим лётчикам бомбить цели ближе, чем за 50 миль от швейцарской границы)

Эпилог. После войны.

Швейцария (сверяясь с блокнотиком). Итак, господа победители, согласно моим окончательным подсчётам, за ущерб, нанесённый гражданам и собственности Швейцарии во время Второй мировой войны, вы должны мне четырнадцать миллионов триста девяносто две тысячи шестьсот девяносто два доллара…

США. Ну охуеть.

Швейцария. …и восемьдесят два цента.

США (доставая кошелёк). Засунь себе эти восемьдесят два цента знаешь куда…

Швейцария (выхватывая у Америки кошелёк). Знаю, в копилку. (бросая пустой кошелёк обратно) А теперь ты, Германия…

Германия (вяло). Будь любезна, отъебись.

Швейцария (вкрадчиво). А помнишь, ты мне продала истребители?

Германия. Ну?

Швейцария. Двигатели-то у истребителей были изношены. Бэ-у. А мы про новые договаривались. Гони деньгу.

Германия (расплачиваясь). Сделай милость, сдохни в муках.

Швейцария (пересчитывая купюры). Моё ты золотце. (пряча блокнотик) Чао, амигос. С вами приятно иметь дело. Храните деньги в швейцарских банках — если, конечно, они у вас ещё есть…

Германия (медленно). Золотце… золото… банки… Хм. Швейцария, а поди-ка сюда.

Швейцария (подозрительно). Чего тебе?

Германия. А где еврейское золото?

Швейцария (пряча блокнот за спину). Какое золото?

Германия (напирая). Которое немецкие евреи у тебя хранили до войны. И то, которое нацисты отбирали у евреев и вкладывали в твои банки. Припоминаешь?

Швейцария (пятясь). Первый раз слышу.

США (подкрадываясь сзади и выхватывая у Швейцарии блокнотик). Первый раз слышишь? Ага… Ого! Вот же записи. Дебет, кредит… Швейцария?

Швейцария. Отдай блокнотик! Уебу!

Исландия (издалека). Ты смотри, блядь, как мы заговорили…

США. Как ты там говоришь в таких случаях… (торжественно достаёт собственный блокнотик, зачитывает) «…Гони деньгу!»

Швейцария. А то что?

США. Будешь иметь дело с коллекторами. (в сторону) Эй, Израиль!..

Швейцария (покорно). Не надо Израиля. Только не это. Признаю свою вину. Каюсь. Вот деньги, вот проценты. Хотите кофе?

(Швейцарские банки выплачивают 1,25 миллиарда долларов в качестве компенсации жертвам Холокоста)

США. То-то же. (отдавая Швейцарии её блокнотик) На, держи. Пригодится.

Швейцария. Что, опять мировая война?

США (пожимая плечами). Долбоёбов хватает.

(Издалека слышны крики «За Новороссию» и «Крым наш»)

Все страны мира (хором). Блядь…

Занавес.

%d такие блоггеры, как: